Анджей Сапковский "Lux perpetua" (отрывок)
- Рейневан! Сюда! Скорее!
В глубине двора кто-то взвыл, захрипел и захлебнулся. Рейневан вскочил на ноги и побежал к входу. Стрела просвистела у него над головой. Что-то громыхнуло и сверкнуло, на булыжниках двора разлилась огненная лужа, завоняло горящим жиром. Третья взорвалась на лестнице, пламя моментально охватило два лежавших там тела, кровь с шипением задымилась. Со стороны ворот продолжали лететь снаряды. Сделалось вокруг светло, как днём. Рейневан увидел бородача в лисьей шапке, сидевшего на корточках за подпиравшей балкон колонной, это мог быть только хозяин двора, Мазл Нахман бен Гамалиель. Рядом лежал подросток, который трясущимися руками пытался зарядить ручную пищаль. За второй колонной стояла Рикса Картафила де Фонсека с окровавленным тесаком, и лицо у неё было такое, что Рейневан вздрогнул. Прямо за Риксой, с самострелом в руках...


- Тибальд Раабе? Ты здесь?
- Прячься!
Со стороны ворот полетели стрелы, отбивая от стены штукатурку. Пытавшийся зарядить пищаль подросток пронзительно вскрикнул и свернулся в клубок. Рикса отступила перед грохочущим огнём, заслонив лицо локтем. Рейневан втянул подростка за стену, на помощь ему пришёл Тибальд Раабе.
-Плохо дело, - выдохнул голиард. - Плохо наше дело, Рейневан. Сейчас двинутся... Нам не выстоять...
Со стороны ворот, словно подтверждая его слова, донёсся боевой клич, исполненный злобы вой. Огонь засиял на клинках, замерцал на лезвиях.
- Смерть жидам!
Рабби Мазл Нахман бен Гамалиель поднялся. Обратил лицо к небу. Раскинул руки.
- Барух Ата Хашем, Элохейну, - вскричал он певуче. - Мелех ха-олам, боре меори хаэш!
Стена дома треснула, извергла фонтаны штукатурки, извести и раствора. Из облака появилось то, что находилось в стене, что было в неё замуровано. Рейневан присвистнул. А Тибальд Раабе даже присел.
- Эмет, эмет, эмунах! Абракадабра! Абракаамра!

Вылезшее из стены нечто, напоминавшее глиняного идола, было в целом человекоподобно, но на плечах вместо головы имело лишь незначительную выпуклость.
Ниже человека среднего роста, оно было толстым и пузатым, точно бочка, шагало на коротких ногах-колоннах, касаясь земли толстенными лапищами. На глазах у Рейневана эти лапищи сжались в кулаки, огромные, точно шары для бомбарды.

Голем, подумал он, это голем. Самый настоящий голем, легендарный глиняный голем, мечта чародеев. Мечта, страсть и мания чародея Радима Тврдика из Праги. Радима бы сюда сейчас... Посмотрел бы он...

Голем завыл, а точнее затрубил, словно кошмарная окарина. Столпившуюся в воротах магдебургскую хевру охватил ужас, смятение, казалось, парализовало бандитов, пригвоздило их к месту. Они были не в состоянии бежать, когда голем враскачку затрусил по направлению к ним. Они даже не защищались, когда он налетел, чётко и методично колотя и лупя огромными кулаками. Ор, ужасные вопли разорвали ночной воздух над Явором. Продолжалось это недолго. Наступила тишина. Только шипело догоравшее в лужах масло.

Со стены у ворот медленно стекала густая, смешанная с мозгами кровь.

Взошло солнце. Глиняный голем вернулся в отверстие в стене, встал туда, слившись с фоном и став невидим.

- Я был умерший, и вот я живущий, - печально произнёс Мазл Нахман бен Гамалиель. - Но пролилась кровь. Много крови. Да простится мне это, когда придёт Судный день.
- Ты спас невинных. - Рикса Картафила де Фонсека кивнула на пышную женщину, обнимавшую и прижимавшую к себе трёх черноволосых девочек. - Ты защищал жизнь самых дорогих, рабби, от тех, кто пожелал причинить им зло. Говорит Господь: Помни, что сделал тебе Амалек на пути, когда выходили вы из Египта. Сотри память об Амалеке под небесами. И ты стёр.
- Стёр. - Глаза еврея заблестели и тут же погасли вновь. - А теперь что? Снова прибивать мезузу к новой двери?
- Это моя вина, - буркнул Тибальд Раабе. - Я подверг тебя риску. Из-за меня теперь...
- Я знал, кто ты такой, - прервал его Мазл Нахман, - давая тебе приют. Я поддерживал твоё дело, потому что верил в него. Сознавая, чем рискую. Что ж, бегство и скитания для меня не новость.
- Не думаю, что в этом есть необходимость, - отозвался Рейневан. - Убиравшие трупы местные жители восприняли происшествие вполне однозначно. Нападавшие - грабители, ты - защитник. Думаю, никто в Яворе тебя не упрекнул. И никто не станет тревожиться, если ты останешься.
- О, святая наивность, - вздохнул Мазл Нахман. - Святая и благая... Имя твоё как? Рейневан?
- Верно, он зовётся Рейневан, - вставил Тибальд Раабе. - Я его знаю и за него ручаюсь...
- Ай, да что ты мне будешь ручаться? Он поспешил на помощь еврею. Разве существует поручительство лучше? Эй! Что с твоей ладонью, девушка? Той, с перстнем цадика Халафти?
- Три пальца сломаны, - холодно ответила Рикса. - Ерунда. До свадьбы заживёт.
- До какой свадьбы? Да кто тебя захочет? Старая, мордатая, взбалмошная, готовить тоже не умеешь, на что хочешь поспорим, даже о собственный талес. Дай-ка руку, шикса. Йехе ш'мех раба меварах л'алам ул'аламей алмейя!

На глазах изумлённого Рейневана пальцы Риксы выпрямились, в одно мгновение опухоль спала, кровоподтёки рассосались. Девушка вздохнула, пошевелив ладонью. Рейневан покачал головой.

----
Всё, ребята. Конец сказки.
То есть в книге ещё много. Но на польском. А на русский книгу не перевели пока.

Перевод этого отрывка, полагаю, Ирины Адельгейм, ибо она указана в конце каталога в качестве переводчика. Но точно не скажу.

• Mini Sitemap:

• Post to Journal
• Downloads

• LJ Gift Shop
• Safety Tips

• Support & FAQs
• Be a Support Volunteer

• Feedback & Contact Us
• Report Abuse

• Site News
• More... (Full Sitemap)